Размер шрифта:
Цвета сайта:
Изображения
Mobile menu

 

 

 

НЕУСЛЫШАННЫЕ ДЕТИ – НЕСЧАСТЛИВЫЕ ВЗРОСЛЫЕ.

 

КАК ВЫЙТИ ИЗ КРУГОВОРОТА ТРАВМЫ 

У каждой семьи и у каждого рода есть своя драма или даже трагедия. Маленькая или большая, явная или тайная, замалчиваемая. Но она есть. Она может тянуться долго, передаваться из поколения в поколение. К примеру, когда-то в роду все мужчины погибли на войне, и женщины стали «сильными». Или имущество все нажитое забрали, и чувство «неуместности» в этом мире фоном постоянно преследует и передается из поколения в поколение. Вот уже и внук купил вторую квартиру, сын построил дом, брат оформил собственность на землю. А ощущение, что «все заберут» или «этого все равно мало», где-то присутствует. Оно, возможно, совсем неосознанное и переживается только как слабо распознаваемый дискомфорт или тревога, от которых сложно заснуть или которые все время сопровождают один и тот же сон. 



ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ПЕРЕЖИВАНИЙ И ЧУВСТВ 

Но мы привыкли уходить от переживания чувств. В мысли, решения, действия, разговоры. Когда-то этим спасались наши предки. Не было времени переживать, не было времени использовать свой чувственный опыт во благо. Нужно было выдать «на гора» что-то рациональное, чтобы успокоить и себя, и других. И выдавали. А переживания – запихивали внутрь, как старую одежду в дальний угол шкафа или отставляли прочь, как ненужный хлам в кладовую. 

И может быть, уже сейчас у нас есть время, чтобы «распаковать» этот багаж переживаний. Ведь он не может быть искоренен, он с заядлой методичностью дает о себе знать изнутри. Но механизмов нет. И навыка нет. Все, чему нас учили, было совсем противоположным: подавить переживания. 

«ТРАВМАТИЧЕСКОЕ» ВОСПИТАНИЕ 

Во многих случаях психику человека травмирует совсем не то, о чем мы на первый взгляд думаем. Например, мы хотим уберечь ребенка от каких-то взрослых конфликтов или сложный событий, когда кто-то умирает. Мы думаем, что именно это травмирует его больше всего. 

Но часто невероятный ущерб мы наносим детям (или нам наносили родители) в обычные дни, когда ничего особенного не происходит и все вроде бы «спокойно». Тогда, когда мы не можем услышать переживания ребенка и отразить их. Именно в такие обычные «каждодневные дни», когда мы просто глухи (и к себе в том числе) к тем, кто запрашивает у нас такого внимания, мы наносим сильную травму. И если мы делаем это, то это значит только одно: с нами в свое время делали так же. 

Самое главное для человека – его целостный образ собственного Я. То, как мы себя внутри ощущаем, что о себе знаем и думаем, что себе позволяем, как к себе относимся, и составляет общее переживание «счастливости» или «несчастливости» бытия. Даже не так важно, много или мало у нас денег, живем мы в семье или самостоятельно, какая у нас профессия, много ли друзей или связей. Это не так важно. Ведь если образ Я не сформирован – или только частично сформирован, – мы будем страдать от этого каждый день и каждую минуту. И никакие внешние события не смогут залепить дыры в нем, то есть дыры в нашей собственной душе. 

ЧТО ТАКОЕ ОБРАЗ Я? 

Это вся «база данных», которая отвечает на вопрос «кем я являюсь?». Это миллионы смыслов, понятий, утверждений, закономерностей. Целая библиотека. Мы ее накапливаем в детстве и доращиваем во взрослом возрасте. По идее, к совершеннолетию образ Я должен полностью сформироваться, для того чтобы человек смог психологически жить автономно и не нуждаться в родителе, который будет о нем заботиться.

Но, как вы понимаете, такое происходит очень редко. Травмированные родители не могут вырастить и качественно отразить ребенка так, чтобы он стал зрелым и психологически автономным. Они способны дать ему только то, что имеют сами: если их психологический возраст 5 лет, то и ребенку «выше не прыгнуть». 

К примеру, как может папа или мама, которые всю жизнь привыкли подавлять или «отодвигать» собственную тревогу или бессилие, отразить ребенка, тревожащегося перед важной контрольной, обработав и вернув ему его чувства? Да никак. Могут ли они сказать: «Да, сын, ты сейчас волнуешься, тревожишься, так как не уверен, сможешь ли успешно ответить на все вопросы и получить тот балл, на который рассчитываешь»? Не могут. Они просто не смогут заметить, что их сын это все переживает, так как и в себе этого не замечают. Что мама или папа скажут ребенку? Конечно, «Перестань ныть, иди еще раз повтори алгебру!». Или «А я тебе говорила, что надо было вовремя все домашние задания делать! А теперь получай!». И таких примеров ответов взрослых можно привести массу, и вы из своего опыта можете их вспомнить, я уверена, многочисленное количество. И самое интересное, что если вы вспомните еще свое детское ощущение после таких слов родителей, то, скорее всего, им окажется чувство глубокого одиночества, обиды, вины и стыда. 

А ведь почему родители так отвечают? Ведь они же не хотят нарочно загнать собственное чадо в этот комплекс неприятных переживаний. Не хотят, конечно. Просто им в этот момент совсем не до ребенка! Они ведь со своей тревогой хотят справиться. Они ведь сами-то не умеют ее обнаружить, не умеют выдерживать, переживать, не умеют «распаковать». И самый привычный способ, чтобы самим не тревожиться, – заставить ребенка скрывать от них свои переживания, чтобы он им «не фонил» этим и не будоражил их собственные малопереносимые и малоосознаваемые чувства. 

И так может быть во многих-многих случаях, когда ребенку приходится сталкиваться с тем, что никто в этом мире, даже самые близкие и авторитетные люди, не может вынести его чувств и объяснить, что же с ним такое происходит. Так формируется «дыра» в образе Я. Потому что там для меня теперь «слепое пятно», куда у меня нет доступа. Я его не могу и не смогу теперь ни пережить, ни осознать. 

Именно с такими «дырами» в образе Я клиента потом и имеют дело психотерапевты по большей мере в индивидуальной психотерапии, когда встречаются с подробной историей развития пришедших на консультацию мужчины или женщины. Впоследствии наша работа будет состоять в том, чтобы «доделать» в каком-то смысле работу родителей клиента – услышать и отразить выдавленный и отодвинутый из зоны переживания и осознавания опыт. 

ЧЕМ МЫ МОЖЕМ ЗАЛЕПИТЬ «ДЫРЫ» В ОБРАЗЕ Я? 

«Дыры» в образе Я психика пытается «заделать», потому что так или иначе стремится восстановить свою целостность. С дырками «на штанах», даже если эти штаны в голове, жить приходится сложно. Это то, с чем напрямую работает гештальт-терапия. 

1. Со слиянием. «Дыра» в образе Я кровоточит, важно как-то умерить это страдание. В слиянии со страданием, мы ищем кого-то, кто сможет эту боль хоть немного унять. Обычно это объект будущей зависимости. Мы начинаем, к примеру, объедаться или курить, как только чувствуем свое «слепое пятно». Или «сливаемся» в образе Я с другим человеком, чтобы об него как-то сбалансировать свое эмоциональное состояние. 

В детстве это могло проявляться так. Мальчик прибегает к маме и плачет: его толкнули в садике. Мама быстренько ему дает вкусную конфетку или много вкусных конфет. Или что-то покупает в магазине, игрушку. Конечно, она так справляется со своими чувствами по поводу сына и его ситуации. В результате наш будущий клиент, который пришел на терапию, не может стравляться со сложными переживаниями – он их заедает, запивает, страдает шопоголизмом или состоит в созависимых отношениях. А может, и все это вместе присутствует в его жизни! 

2. С интроектами. Это сложное слово, которое по-другому значит «установки, стереотипы». 

Мальчик прибегает к маме и плачет: его толкнули в садике. Мама, к примеру, не чувствительна к обиде сына и не может отразить ее ему. Вместо этого она выдает ему интроект: «Не плачь, ты же мальчик!» (то есть «мальчикам плакать нельзя»). У ребенка в душе такая цепочка: мама не может помочь разобраться с чувствами – формируется «дыра» в образе Я – ее нужно залепить установкой «не плачь». Если такой воспитательный прием мамы повторяется регулярно, у ребенка формируется навык (который потом станет бессознательным), что если хочется плакать, то слезы и, собственно, чувства, которые они вызывают, нельзя ни переживать, ни показывать. Потом на терапию приходят клиенты, которые, к примеру, всю жизнь терпят обиды и не позволяют себе чувствовать (а вместе с тем и принять верное решение, чтобы перестать терпеть и попробовать что-то иное). 

3. С ретрофлексией. Это слово значит «поворот на себя». 

Мальчик прибегает к маме и плачет: его толкнули в садике. Мама, допустим, вообще не обращает внимание на его состояние, как будто бы этих слез и нет (или реагирует так, как в случае с интроектами). При многократном повторении такой реакции, мальчик больше не плачет, а начинает заболевать, к примеру, если его обидели. Или жаловаться на что-то, что у него болит. Тогда мама включается и начинает его замечать, заботиться, лечить. Такой клиент в терапии – страдающий психосоматическими заболеваниями. Его тело остро реагирует на подавленные эмоции. У него болит голова, возможны даже мигрени, колит в сердце, защемляет спину. Он часто простуживается. Прямо на сессии – краснеет, бледнеет, замирает, задерживает дыхание и т.д. 

4. С дефлексией – перенаправлением энергии контакта с потребностью в другое русло. 

Мальчик прибегает к маме и плачет, его толкнули в садике. Мама: «Ой, смотри, какой интересный мультик показывают! Твой любимый! А мы с папой вчера тебе купили самолет!». В психике мальчика изменения. Он перестает плакать и идет смотреть мультик, интересуется самолетом и «забывает», что его толкнули. Но организм не забывает. В терапии такие клиенты не могут удерживаться в одной теме: как только им дискомфортно, они перескакивают на очередное «забалтывание» или какую-то историю, чтобы не переживать боль и не «распаковывать» стоящую за ней потребность (этот навык не сформирован). 

Я описала лишь некоторые механизмы, которыми психика пытается как-то восстановить свою целостность, используя механизмы прерывания контакта с потребностью. Описание достаточно упрощено для понимания, эти механизмы могут переплетаться, работать все сразу и в одном месте, или по отдельности – в разных. 

Наверное, вы уже поняли: чтобы остановить передачу травматического опыта из поколения в поколения, необходимо, прежде всего, заняться распознаванием и доработкой собственных «слепых пятен» или недостроенных частей идентичности. И тогда не придется травмировать детей, а им – своих детей. 

В этом смысле психотерапия – тот способ, которым можно себя достроить, наконец-то быть услышанным и отраженным психотерапевтом в тех местах, где этого опыта не хватило. И тогда картина образа Я станет более гармоничной и цельной. 

© Елена Митина 
Источник: 
elenamitina.com.ua

«НЕ БУДЬ КАК МАША», ИЛИ ЧЕМУ МЫ УЧИМ ПОДРОСТКОВ? 

Сын жалуется отцу, что его дразнят лопоухим. «Будь выше этого!» – отвечает отец и утыкается в свой телефон. 

«Мам, у нас все девчонки в классе уже пользуются косметикой», – робко заводит разговор школьница постарше. «И что? – возражает мать. – Если все пойдут с крыши прыгать, ты тоже за ними пойдёшь?» 

«Пожалуйста, купите мне сенсорный телефон, – просит ещё один мальчик. – В классе никто, кроме меня, не ходит с кнопочным». «Не надо следовать за стадом», – отрезают суровые родители. 

Неужели мамы и папы растят бунтарей? Неожиданный поворот, если учесть, что сами они в последний раз отстаивали что-то своё классе в шестом. А дальше – сплошной конформизм, тотальное единодушие с коллегами и знакомыми. 

Предположим, что эти трое детей уже познали на своей шкуре все прелести гиперопеки («нет-нет, не открывай холодильник, я всё достану тебе сама»), а любые их попытки отстоять собственные интересы пресекались на корню («мы – твои родители, и мы лучше знаем, что тебе подходит»). Такой подход сейчас чрезвычайно популярен: чем меньше детей в семье, тем больше хочется подстелить соломки. Не имея за душой ни грамма самостоятельности, такие подростки в конце концов оказываются в ситуации, когда что ни сделай – всё плохо. Одноклассники не принимают, мама с папой хотят чего-то несуразного. Тупик? 

А ведь «быть как все» на определённом этапе взросления предельно важно. В 13, в 14 лет, когда начинается разделение на «мы» и «они», а идентичность группы формируется через отмежевание себя от остального мира («мы носим чёрное и зелёное, а чужие – красное»), ребёнок должен быть признан стаей сверстников – в том числе благодаря соответствующему внешнему виду, мимикрии под своих. Это своего рода болезнь роста, и болезнь очень ценная, поскольку в конечном счёте она позволяет выйти на новый уровень контакта с самим собой. Так что мудрые и деликатные родители не только не будут ставить палки в колёса, но и помогут ребёнку соблюсти дресс-код, купив «правильные» джинсы или согласившись на безумную, по их мнению, стрижку. Тем более что волосы не зубы. 

Личность не воспитывается рекомендациями «не делай как Маша», этот процесс куда сложнее и интереснее. Быть собой может только тот, кто себя уже нащупал и определил, но, чтобы это произошло не в пятьдесят, а чуточку раньше, родителям надо постараться. Для начала доопределить себя, а потом помочь ребёнку. 

Тем же, кто хочет действовать по старинке, предлагаю эксперимент: придите в офис, одевшись как готы, придите в офис и попробуйте отстоять своё право не следовать за стадом. И потом расскажите, что из этого вышло. 


A A A